Не видим ли мы здесь, — заключает он, — чудес­ного вмешательства провидения с целью препятство­вать распространению   царства вечного льда на всей земле?

В тех широтах, где теперь возвращение весны при­ветствуется криками восторга, где земля сама покры­вается веселою одеждой и миллионы живых существ оглашают воздух песнями радости и ликования, — там раздавался бы только вой сурового ветра и видны были бы лишь снега, льды да облака, приносящие снежные бури.

Но Румфорд, замечает Тиндаль, заблуждается. «Передо мною, — продолжает Тиндаль, — железный сосуд, сверху донизу в нем заключается металл висмут».

Наступило лето и отдых в Подмосковье как раз то, что сейчас нужно.

«Я налил висмут в сосуд, когда этот металл был в рас­плавленном состоянии, и после того завинтил крышку сосуда. Металл охладился, затвердел и расширился с та­кою силою, что сосуд разорвался. Это свойство висмута не спасает от гибели ни одного живого существа, а между тем оно вполне тождественно с тем свойством льда, о ко­тором у нас шла речь. Скажу раз навсегда, — заканчивает Тиндаль, — что естествоиспытателю нет дела до каких бы то ни было намерений и целей природы. Исследуя при­роду, он должен доискиваться лишь почему, а не для чего происходит то или иное явление».