Меньшая дочь подзывает этого сапожника к столу, наливает чарку водки. «Пейте, молодой человек». Он берется прямо и перчатках за стакан, а она говорит: «У нас в обществе не заведено, чтобы в перчатках брали стакан».

Тогда он снял с левой руки перчатку и берется за чарку левой рукой. «Ох, что вы, молодой человек, говорит меньшая царская дочь,— у нас левой рукой не пьют вино, у нас всегда правой». Делать нечего Ивану Медвежье Ушко, пришлось снять и с правой руки перчатку.

Как только схватился он за чарку, не угнел донести ее, младшая дочь увидала у него на руке перстень, который она ему сама подарила. Бросилась ему на шею и закричала: «Папа, вот наш спаситель, а не те тираны, которые хотели его сгубить и столкнуть в подземелье. Это он нас спас от нечистой силы, у которой мы были рабами».— «Как так?» — закричал отец. — «Так, папаша. Вот у него и перстни на руке, которые мы ему дарили, и он же принес ботинки с того света».

Отец обрадовался тому, что явился сам спаситель. «Ну, — говорит,— дорогой мой, власть твоя, выбирай любую дочь себе в жены, а тех тиранов наказывай, как хочешь». Иван Медвежье Ушко обнял свою красавицу, меньшую царскую дочь, и делает приказание, чтобы привести этих самых двух негодяев.

Приказал он прикатить две бочки, набить их гвоздями и засадить мерзавцев в эти бочки. А бочки велел катать по тому государству, где он женится. Сам взял себе меньшую дочь царскую, женился на ней и устроил пир на весь мир.

Старик-сапожник там был. Мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало, потому что зубов у него мало. А тех негодяев и сейчас катают по Москве. Я там недавно был и сам видел. И закатали их совсем и пустили эти бочки в Москва-реку. А Иван Медвежье Ушко стал царствовать, жить-поживать и добра наживать. И сказке конец.